Образ Оболта-Оболдуева в поэме «Кому на Руси жить хорошо»

Помещик Оболт-Оболдуев вызывает смешанные впечатления. «Румяненький и кругленький», с «молодецкими ухватками», любящий посмеяться, он не похож на злого человека. Его наивная гордость своим происхождением от татарина Оболдуева способна вызвать разве что добродушную усмешку. Сам же он предпочитал обращаться с крестьянами, как отец: «больше ласкою я привлекал сердца». Он с горечью вспоминает ушедшие времена, когда на праздники он христосовался с крестьянами, воспринимая их как одну большую семью, «по-братски» беседовал с вернувшимися с заработков мужиками и с невинным любопытством ждал их подарков: вина, варенья и рыбы. Не лишен Оболдуев и некой поэтической черты в характере. Его описание времен, когда помещик был единовластным хозяином на своей земле, наполнено искренним восхищением красоты русской земли. Озера, пашни, заповедные луга, дремучие леса, размеренный быт помещичьих усадьб и разнузданная удаль псовой охоты, «рыцарской, исконно-русской потехи» – вот что проносится перед глазами читателя во время рассказа Оболта-Оболдуева. Горечь его вполне искренняя: он отлично понимает, что былые времена уже не вернутся, и сожалеет не столько о своей потерянной власти, сколько о ушедшем величии Руси.

По жизни по помещичьей
Звонят!.. Ой жизнь широкая!
Прости-прощай навек!

Так восклицает помещик, заслышав далекий звон. Можно сказать, что в поэме «Кому на Руси жить хорошо» Оболт-Оболдуев выступает как трагический герой.

Но в то же время Некрасов не дает забыть о другой стороне помещичьей жизни: их счастье оплачивалось непосильным крестьянским трудом. Недаром мужики выслушивают излияния помещика с усмешкой, переглядываясь. И правда, достаточно вспомнить описание изможденного Якима Нагого, чтобы «пузатенький» барин перестал вызывать сочувствие. И тут образ конкретного Оболдуева переходит в сатирический, собирательный образ помещика вообще. Этот помещик привык жить за счет других: «сорил казну народную». Он презирает «черную кость», т.е. крестьян, и искренне считает, что волен делать с ними все, что ему заблагорассудится: «кулак – моя полиция!». В его образе воплощено русское рабство, и можно только порадоваться, что оно – вместе с Оболт-Оболдуевым – уходит в прошлое.